Твоими глазами. Глава 41 min read

Плейлист

Неделька была напряженная, но Феликс помнил о своем обещании. В свободное от работы время он не спешил в бар, не видел Алана и не отдыхал перед телевизором. В свободное время он ехал в департамент, мило улыбался охраннику и, закрывшись в кабинете, занимался «подработкой», которую ему подкинул его друг.

Искать было сложно, ведь что ему было известно-то: только имя и примерный возраст. Перебрав всю компьютерную базу и ничего не найдя, Феликс приуныл, но совсем ненадолго, ибо ему совсем несвойственно было это состояние. Отсутствие информации в компьютере говорило лишь о том, что мальчика нет в базе, но компьютерная база-то создавалась не так давно и до сих пор пополняется как старыми материалами, так и новыми. Феликс вздохнул и, зажмурившись, потер переносицу. Ему не хотелось этого делать, но другого выхода не было. Он встал, прихватил с кресла пиджак и направился к лифту.

Архив находился в подвале, что характерно, ибо куда еще можно свалить старый хлам, который нельзя выбросить, и который требует много места.

Архивом заведовал Гарри Спаркс, мужчина в возрасте хорошо за шестьдесят, который с одной стороны является почтенным, а с другой вполне позволяет обидеться на обращение «дедушка». От неподвижной спокойной работы, а может от тех вкусностей, что готовила его жена, он давно раздался в стороны, но это никак не сказалось на его расторопности и работоспособности. В обязанности Гарри входило следить за хранящимися материалами, добавлять в базу и размещать на полках поступающие к нему дела, а если останется время – потихоньку добавлять в базу то, что существовало в архиве уже давно и только на бумаге. Понятное дело, что на последнее ушла бы целая жизнь не одного Гарри, потому если кому-то нужно было порыться в старых делах, приходилось спускаться в подвал и попадать в полное подчинение этого начальника папок.

Когда Феликс вошел в архив, Гарри только сварил себе кофе и, усевшись за стол, уже успел отпить его, смачно прихлебнув.

— Привет, Гарри, — Феликс поднял руку в знак приветствия.

— О, сколько зим, сколько лет, — обрадовано раскинул руки в стороны Гарри, будто собирался обниматься с Феликсом, но со стула не поднялся, — давно ж тебя ко мне не заносило, — в голосе его послышались нотки обиды.

— Есть такое, — согласно кивнул Феликс и повинился, — но ты же знаешь, я сейчас тут бываю может раз в неделю.

— Знаю-знаю, — замахал рукой Гарри, будто не хотел слушать оправданий, — все вы там, наверху, занятые, — он посмотрел на Феликса поверх очков, будто их линзы могли скрыть его пристальный взгляд и кивнул, — ну, что же тебя привело?

— Да вот, занимаюсь анонимным звонком, — соврал, не моргнув, Феликс, — пытаюсь найти одного мальчугана, которому, видимо, живется несладко. Обычная история, сам знаешь, но проверить надо.

— Что ж на тебя-то такую работу повесили, — покачал головой Гарри, — тут и практикант какой справился бы.

Феликс скорчил мину и пожал плечами, как бы говоря, что он понятия не имеет, но поскольку работник он ответственный, то принятые на себя обязательства не бросит.

Гарри поднялся и, пригласив жестом Феликса следовать за ним, двинулся за двери, где в сумраке стояли нескончаемые ряды полок, с неровно торчащими из них корешками папок. Он зажег свет, лампы заморгали и спустя пару секунд комната залилась холодным белым светом.

Гарри на ходу спрашивал Феликса на какую букву начинается фамилия, какой год его интересует и другие мелкие подробности и качал головой, получая от него такие скудные ответы, будто сотрудник просто не хотел с ним делиться информацией.

Завернув, наконец, к рядам особенно длинным, Гарри остановился:

— Прошу, — вытянул он руку, — ищи. Желаю тебе удачи, — и удивительно проворно засеменил обратно к столу, где уютно горела лампа, освещая желтым светом поверхность стола, и дымился свежий кофе.

Феликс окинул взглядом полки, вздохнул, и ступил в первый ряд, внимательно вглядываясь в корешки папок.

В этот день, а вернее поздний вечер, он конечно ничего не нашел и выехал домой уже далеко за полночь. Но, с упорством аляскинского хаски, тянущего сани с поклажей, он приходил каждый вечер, ловил сочувственный взгляд Гарри и, пройдя к полкам, продолжал свои поиски. Феликс конечно понимал, что это мог быть тот самый случай, когда нет в их департаменте никаких дел и никаких свидетельств, что мальчишка этот мог никак не засветиться нигде, тем более с его-то старанием скрыть свои проблемы.

Феликс сам уже не помнил, сколько он проторчал в архиве, когда в руках его наконец оказалась папка пятилетней давности, на которой после длинного номера (которого, конечно же, не было в перечне дел Гарри) явственно значилось «Боб Райан. Опека. Джек Райан». «Вот ты где, наш новый знакомый, — подумал Феликс, расплываясь в довольной улыбке, — нееет, в этом архиве есть все, не удивлюсь, что и на меня что-то будет».

Ему очень не терпелось заглянуть внутрь, но он сдержался, чтобы не расположиться прямо на пыльном полу архива и, сунув папку под мышку, двинулся к выходу. Уже оказавшись у себя, в укромной темноте кабинета, он включил лампу, грузно хлопнул папку на стол и, усевшись поудобнее, принялся читать.

Чтиво оказалось не таким занятным, как предполагалось, и никак не оправдало ожиданий Феликса. Все, что там было — дело по усыновлению и установлению полного опекунства над несовершеннолетним сыном от первого брака почившей жены; карточка с данными ребенка (с фотографии на Феликса большими темными глазами смотрел испуганный мальчик лет десяти); пара отчетных актов о посещении дома Райанов до суда и после него через пару месяцев. Решение суда было положительным. Все.

Феликс разочарованно захлопнул папку и откинулся на спинку стула. Ощущения у него были смешанными. Он не обнаружил ничего криминального, скорее наоборот, все выглядело очень мило и даже благородно, ведь фактически чужой мужчина взял на себя ответственность за оставшегося сиротой мальчика. Однако ощущение, что что-то все равно неладно у этих Райанов не оставляло Феликса. Он взъерошил волосы и потянулся — призрачное подозрение никуда не пропало. Тогда он поднялся, заложил руки в карманы брюк и подошел к окну. Внизу уныло горели фонари, слабо освещая опустевшую улицу, перемигивались автомобили, поворачивающие на перекрестке.

Феликс размышлял. В его голове зрела идея, в успехе которой он сомневался, но она ему нравилась. Понятное дело, что просто так заявиться к чужим людям на порог он не мог, даже прикрываясь департаментом. Для этого нужны были основания. К старому делу не прикопаешься никак, там все сладко и красиво, как в дорогой кондитерской. А это значит, нужно было заводить новое дело, но как? Опереться он мог лишь на анонимное сообщение, не более того. С этим проблем не было, сообщение Алана вполне могло сойти за анонимное. В конце концов кроме Алана в этом ресторане бывает куча народа со всего города, мальчишку с его замазанными побоями могли заметить и в школе, и не только учителя, но и одноклассники. Словом, множество людей, из которых мог быть неравнодушным кто угодно.

Беспокоило Феликса другое.

Он понимал, что стоит завести дело, разворошить это осиное гнездо и жизнь мальчишки резко изменится и, как подсказывал ему опыт, не факт, что в лучшую сторону. Определенный риск, что станет значительно хуже, существовал. А, кроме того, дело могло дойти до изъятия и подросток по умолчанию потеряет свою работу в «Марселе», и вот за это Алан ему спасибо не скажет, ведь это единственное место, где он мог его видеть, а Феликса не прельщала роль того, кто вырывает прекрасные подснежники, чьи нежные ростки едва пробиваются из-под снега.

Выбор был трудным и Феликс не знал, как ему поступить: заняться интересами ребенка, раз уж назрела такая необходимость и подвергнуть его еще большей опасности или поддержать заинтересованность Алана и закрыть глаза на творящийся под носом беспредел. Ему отчаянно хотелось быть рядом с Аланом, но он понимал, что он не может так сделать, просто не имеет права.

— Ну ладно, — предупреждающе сказал Феликс в пустоту, отойдя от окна и усаживаясь за стол.

Он принялся составлять рапорт. В конце концов, может оказаться, что все у мальчонки в порядке и живут они с отчимом как в сказке, едва ли не в пряничном домике, а синяки и ссадины — так, последствия тренировок или «общения» со сверстниками. А если нет, то пока-то за это дело возьмутся. О том, как любят затягиваться дела даже в самом департаменте ходили шутки и анекдоты. А к тому времени, они с Аланом что-нибудь придумают. В конце концов, они ведь сами часть этой системы, прекрасно знающие ее правила.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв