Твоими глазами. Глава 21 min read

Плейлист

Время шло, недели сменяли одна другую и в веренице неотложных забот, трудных дел и постоянной спешке замеченная ранее Аланом проблема молодого официанта постепенно поблекла и забылась, а чувство беспокойства притупилось и потерялось в бесконечном течении каждодневной рутины. Мистер Пирс все так же каждый вечер ужинал в «Марселе» и так же каждый вечер его обслуживал знакомый худой юноша с большими карими глазами и жилистыми руками. Синяк его со временем прошел и забылся, и их ровное отношение друг к другу не переступало принятых в обществе границ между клиентом и обслуживающим персоналом, да  Алан и не делал подобных попыток, тем более что причин тому больше не возникало.

Сентябрь выдался на редкость теплым и приятным и Алан Пирс замечал это лишь сидя в кафе и глядя в окно, ведь в моменты дневной напряженной работы ему некогда было глазеть по сторонам, и он позволял себе это лишь по вечерам, отдыхая после тяжелого рабочего дня.

Алан нежно любил этот ресторан, совсем близко расположенный к его офису, но впечатление о нем старался не портить неприятной компанией или плохим настроением. Потому попадая сюда столько приятных воспоминаний наполняли его, что плохое самочувствие проходило само собой, мрачные мысли рассеивались, а тяжелая голова освобождалась от нагроможденной за день информации. Это был тот самый момент в конце рабочего дня, когда можно было откинуться на спинку мягкого сидения и расслабиться. Когда можно было думать глупости или не думать вообще, когда можно было отвлечься от работы и представлять приятные вещи. А в довершение всему можно было насладиться изысканными блюдами французской кухни и отрадными глазу молодыми официантами, такими любезными, что в течение вечера они раз или два подходили к столику адвоката и вежливо спрашивали, все ли устраивает и не нуждается ли мистер еще в чем-то. Алан любил «Марсель» за эту атмосферу отдыха, где он гарантированно мог расслабиться и потому он ценил в этом ресторане все: неизменность вкусов, уютную мебель, внимательность и постоянство персонала, который не менялся тут так стремительно, как в иных заведениях.

В очередной вечер, мало отличавшийся от других, он как обычно занял свое место у окна и, жмурясь от желтого света лампы, принялся поджидать своего официанта. Алан уже решил, что закажет и сейчас, прикрывая глаза, представлял на белой тарелке дымящийся рататуй, нежный, пикантный и совсем не жирный, что так правильно съесть вечером по мнению Феликса.

Феликс Харпер был его ближайшим другом еще с колледжа. Вот только по окончании дорожки их немного разошлись. Алан предпочел заниматься разводами да дележкой имущества, а Феликс, вечный заводила к которому просто липли дети, несмотря на не прибыльность и всяческие, как прямые так и скрытые напутствия Алана, избрал для себя скорее карьеру социального работника, где твоя роль адвоката настолько призрачна и размыта, что не знаешь в какой момент надо браться за свод законов, в какой вытирать сопливый нос, а когда хватать твердые предметы, защищаясь от горе-мамаш.

Однако сам Феликс, судя по его цветущему виду, был весьма доволен своей карьерой, ведь работая в этой сфере со всем прилежанием и рвением, он постепенно от изъятий перешел еще и к усыновлениям. Со временем и у него стали случаться именитые клиенты и просто небедные люди, подыскивающие себе хорошего в этой области адвоката, да еще такого, который и с детьми ладить умеет и даже может что-то посоветовать. Понятное дело, что с таким подходом Феликс успел и на курсах детской психологии побывать, и на выездных конференциях, и на прочих повышениях квалификации. А поскольку относился он к своему делу что называется, с душой, многое вынес из этих мероприятий, что позднее с успехом применял в работе.

Но, несмотря на разные офисы и разные департаменты, с Аланом они остались верными друзьями. Карьерная гонка, конечно, же сменила приоритеты и вместе они проводили уже далеко не столько времени сколько посвящали друг другу в годы учебы, но то время, что было совместным, всегда было обоюдно приятным.

А кроме того они оставались такими же разными, какими были и в колледже. Феликс, яркий блондин с добродушным лицом и широченными плечами, на которых в выпускную ночь прокатился едва ли не весь женский состав юридического факультета, поклонник здорового питания, постоянных физических нагрузок и здорового сна. И Алан, гибкий, худой, темноволосый, с острыми скулами и тонким носом, курящий, питающийся в ночи пиццой и работающий по двенадцать-четырнадцать часов в сутки.

Сложно было предположить на чем зиждется их дружба, но ко всеобщим восхищениям эти двое остались верны друг другу и за стенами альма-матер. Вероятно эта разность и притягивала их, а кроме того множество совместных переживаний сроднили их, сделав едва ли не братьями. И потому ни у одного из них даже мысли не возникало не поинтересоваться у другого его делами и проблемами.

Официант, вежливо кашлянув, отвлек Алана от размышлений. Пирс открыл глаза и замер. Ему на секунду показалось, что с ним приключилось жесткое дежавю. На лице знакомого ему официанта красовалась уже знакомая ему припухлость, вновь обильно смазанная тональным кремом.

— Добрый вечер, — улыбнулся официант, как ни в чем не бывало, и опустил глаза в блокнот, — что будете заказывать?

— Что с тобой приключилось? – Упавшим голосом спросил Алан, забыв про дымящийся рататауй.

— Простите? – Юноша поднял на него глаза.

— Это… — Алан повел рукой, скользнув согнутым пальцем по собственной скуле, — что произошло?

— Не стоит беспокоиться, — мальчишка махнул рукой как можно непринужденнее, — просто упал.

— Как и в тот раз? – Ухмыльнувшись, кивнул Алан.

— Я несколько неуклюж, — парировал официант, но Пирс заметил, как он занервничал и торопливо свернул едва начавшийся разговор, — что будете заказывать?

— Послушай, если у тебя проблемы, нельзя от них так просто отмахиваться и постоянно маскировать за не проницательностью и тональником, — начал Алан, укоризненно взглянув на юношу.

Тот на секунду растерялся, будто Пирс коснулся чего-то непозволительного, сглотнул и постарался взять себя в руки. Он нервно улыбнулся:

— Благодарю за совет, я непременно последую ему, — и, облизав губы, вновь поднес карандаш к блокноту, — что будете заказывать?

Алану хотелось узнать, что произошло. Он вдруг почувствовал, как вся легкость этого места неумолимо покидает его с такими вот замазанными и скрытыми проблемами и ему нестерпимо захотелось восстановить ее, будто он руками пытался удержать распадающиеся по кирпичику стены.

— Я просто имею в виду… — начал, было, Алан, но официант прервал его.

По его дрожащим рукам было видно, что далось ему это нелегко:

— Простите, меня так же ждут и другие клиенты, вы готовы сделать заказ?

Алан с минуту помолчал, внимательно глядя в лицо заметно нервничающего официанта, и наконец кивнул:

— Да, я буду рататуй.

Юноша быстро черканул в блокноте, захлопнул его и стремительно удалился. Он вернулся совсем скоро и поставил перед Пирсом ту самую дымящуюся тарелку, что еще с четверть часа назад представлялась ему в его затаенных мечтах. Алан поднял взгляд, но лишь для того, чтобы в ту секунду, как официант наклонился, опуская тарелку перед ним, уловить прикрепленный к его нагрудному карману бейдж с мелкими буквами.

Удивительно, но до этого момента ему и в голову не приходило узнать имя такого милого его глазам официанта. На бейдже красовалась имя и фамилия: Джек Райан.

«Как просто», — удивился Алан, без аппетита принимаясь за еду.

Просто Джек. Да и фамилия какая банальная. Он почему-то был уверен, что у этого юноши с такими тонкими чертами лица и такими внимательными глазами, будто сошедшего с картин итальянских живописцев шестнадцатого века может быть такое простое имя. Он бы охотно назвал его Фабианом, Габриэлем или Этьеном, но никак не Джеком. А может это место диктовало ему приписать мальчишке французское имя да повычурнее. Но как бы там ни было, он прочно занял мысли Алана, гадающего что происходит в жизни этого подростка, что тот так ревностно оберегает и прячет.

 

* * *

Алан очнулся от своих мыслей, только когда старинные дедушкины часы — часть наследства предыдущего владельца квартиры — начали отбивать одиннадцатый час. Звук разносился по всему громадному помещению, и Алан в который раз поймал себя на мысли, что от часов надо избавиться. Они изрядно действовали ему на нервы. Как и та картина, что он увидел этим вечером и теперь преследующая его по пятам. Глубоко задумавшись над ней он не заметил как съел свой ужин, расплатился, оставив мальчишке хорошие чаевые, будто извиняясь за свою настойчивость, заставившую того нервничать, приехал домой, небрежно бросив пиджак и опустившись на диван в гостиной.

Нахмурившись, Пирс забарабанил пальцами по спинке дивана. Ему случалось видеть такое раньше, но не то, чтобы часто, ведь он специализировался на бракоразводных процессах, а не на уголовных преступлениях. Но он знал кое-кого другого, того, кто встречался с этим намного чаще.

Напоследок сильнее стукнув пальцами по обивке, он потянулся к скинутому на кресло пиджаку. Через минуту пальцы его ловко набирали знакомую комбинацию.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв