Сад для розы. Глава 41 min read

Плейлист

Жан сидел, опустив голову вниз и пристально разглядывая почву между ботинок. Солнце грело его голову, но он медлил надеть свою шляпу, вместо этого предпочитая сидеть абсолютно неподвижно, как будто действия требовали слишком многого. Высохший двор вокруг порученных его опеке комнат мало чем отличался от пустыни. Без продуманной системы ирригации даже на плодородной земле здесь не могло вырасти ничего, кроме чахлой сорной травы и, сидя на краю пустого мраморного фонтана, дизайнер ощущал странное родство с этим местом. Не потому, что оно ему нравилось, — нет, в этой стране ему все казалось чужим, и оттого неестественным, — но потому что в этот момент он тоже представлял собой иссушенную жаром пустыню.

Он был так сильно поглощен этим чувством, что думать о работе было невозможно. Жан пытался вспомнить, что ему было известно о восточном дизайне — не обязательно современном, хоть каком, но в голову его как будто насыпали песка и, облизнув сухие губы, он ощутил движение внутри: его мутило. Обхватив голову руками, он взъерошил светлые волосы и, закрывая лицо, остался так сидеть неподвижно, глубоко вдыхая начавший прогреваться воздух и пытаясь успокоиться.

Чувство тошноты медленно проходило, да он и не слишком беспокоился на этот счет. Нечего было и пытаться думать о работе, пока его осаждали другие мысли: по опыту он знал, что не сможет толком сосредоточиться, пока не разберется с поселившейся внутри тревоге. Он позволил себе думать о том, что первое пришло на ум: о вчерашнем вечере.

Он серьезно занервничал только когда мсье Мартинес не поднял трубку с первого раза. До этого, пока он возвращался в отель, возможность остаться в стране казалась немыслимой. Когда же начальник все же ответил на звонок, вероятность одним махом превратилась в уверенность. До конца разговора Жан сохранял свою привычную сдержанность, а положив трубку, повалился на двуспальную кровать, даже не озаботившись снять ботинки. Он провалялся так с пол часа, не чувствуя в себе сил делать что-либо. И это тоже раздражало.

Даже сейчас, оставшись один на один со своей работой, он не мог заняться делом прежде, чем разберется с сумбурными чувствами внутри себя — такова была оборотная сторона, плата за то, что он хорошо чувствовал прекрасное.

Не смотря на разницу в пару часов, его внутренние часы были сбиты. Жану представлялось, что близится вечер, хотя на самом деле еще не было и полудня. Дома, в Лионе, в это время он обычно неторопливо доделывал мелкие детали, сидя за своим столом в офисе, а когда стрелка часов на стене подвигалась к шести, сохранял все внесенные изменения, одевал висящий на стуле пиджак и отправлялся домой, наслаждаясь по пути то запахом кофе, то свежей выпечки, когда проходил мимо маленьких ресторанчиков и по-домашнему уютных кафе. Иногда, впрочем, он задерживался, не желая оставлять на завтра то, что хорошо шло сегодня, или если мсье Мартинес хлопал его по плечу и предлагал пойти выпить, тогда Жан возвращался домой при включенных фонарях.

Здесь не было ничего подобного. Огромные моллы и широкие автострады с непрекращающимся шумом и гудением человеческого улья постоянно напоминали ему, что он в мегаполисе, в городе-миллионнике, и он никак не мог расслабиться. Лион был большим городом, третьим по величине во Франции, но к его шуму ухо Жана было привычно, а тут он чувствовал себя деревенским жителем, впервые попавшим в столицу. Что и говорить, это чувство не было приятным.

Секретарь шейха позвонил ему сам, гладко сообщив, словно все было как надо и не было никаких сомнений насчет принятого фирмой решения, что машина приедет за ним через час и уточнил название отеля. Жан нехотя принялся паковать чемодан.

Уже лежа в новой постели, широкой и роскошной, такой, какую ожидаешь от королевского дворца, и вспоминая запах булочек из пекарни рядом с парком Тет-д’Ор, Жан позволил себе едва слышно горестно вздохнуть — тревога мучительно снедала его изнутри.

Сейчас же, находясь в чужом доме в стране, разительно отличающейся по культуре от его собственной, он наконец смог дать название терзавшему его вот уже несколько дней чувству: он тосковал по дому. Возможно, у другого человека вышло бы быстрее определить, что же не так, но Жан никогда не выезжал за пределы Франции, а Лион казался ему родным, потому что даже до переезда из Парижа он бывал там часто, и ощущения были, как будто уезжаешь на лето за город — не то же самое что дома, но все близкое и знакомое.

Жан вздохнул и вновь провел рукой по волосам. Светлые до белизны, они нагревались не так быстро, но голову ему напекло уже достаточно сильно, и Жан поднялся, нехотя направляясь в тень. Для этого он выбрал оказавшуюся ближайшей комнату, ту, что справа.

Все сказанное мсье Мартинесом по телефону было правдой, и для его резюме этот заказ был просто находкой, сравнимой с драгоценностью. Вот только Жан его не хотел. Страна была ему изумительно чужой и непонятной, и еще более странным и непонятным казался его начальник.

А кроме того, он не был готов к такому повороту событий, к такому быстрому взлету, который помимо возможности увенчать себя лаврами победителя возлагал на него определенные обязательства и ожидания. Мишель, разрабатывающий дизайн офиса для компании арабского принца, был старше его как минимум лет на десять, и за спиной у него было немало опыта, которым совсем юный по меркам своей профессии Жан просто не мог располагать. Да, он прекрасно ладил с людьми, чаще всего помогая им понять чего же они хотят, и это была самая сложная и непредсказуемая часть любого проекта, после чего дело было за малым. Но этим успехом он не в последнюю очередь был обязан дистанции, которую неуклонно соблюдал. Клиенты могли теребить его по телефону или приехать в офис, но во всем остальном он был абсолютно свободен. О, и еще у него были рамки: пусть не до конца ясное, но представление о том, чего же они хотят, имели подавляющее большинство клиентов, а здесь все было не так. Шейх ни словом не обмолвился, никак не намекнул, что же он желает здесь видеть, и чего ждет от Жана.

В общем-то заказ был идеален, о таком можно только мечтать, и не в его возрасте. Даже со столь внушительным опытом, как у мсье Мартинеса, его начальник всегда ожидал пожеланий клиента, и проявлял собственную креативность только в установленных клиентом рамках. Но Жану повезло: его не ограничивали во времени, ему не диктовали условия для работы, и клиент не нависал над ним, пристально глядя на все, что он делает, но легче от этого не было. Может быть потому, что внезапно Жан увидел то, на что прежде не обращал внимания: требования клиента по сути давали ему направление для движения мыслей, и теперь, оставшись один на один со своим проектом, словно с пустым холстом, который предстояло заполнить, он не знал куда ему двигаться и что делать.

Ну, это было не совсем правдой. Ростки идей, еще не до конца ясные, тонкие словно сигаретная дымка, уже вились в его голове, но это было другое. Жан же не знал, чего хочет шейх: тот ни словом не обмолвился ни о том, что хочет видеть в этих комнатах, ни для чего они предназначены, и это было проблемой. Сейчас Жан либо должен был решить сам, отчасти наобум, или дождаться вечера и спросить у шейха, стыдливо пряча взгляд, потому что он был уверен, что профессионал непременно узнал бы об этом заранее.

Одна только мысль, тотчас показанная словно отрывок из кинофильма его резвым воображением, заставила его передернуться. Презрительное выражение лица принца, нарисованное фантазией, ему не понравилось, и он нахмурился. Назвав наконец по имени то, что его беспокоило, Жан почувствовал что может отставить это в сторону хотя бы ненадолго. Он должен был собраться и, шагая по коридорам казавшейся ему знакомой дорогой, с радостью ощутил, как хочется ему взяться за карандаш. Ему нужен был его компьютер, рулетки и желательно блокнот. Пусть он не знал, чего желает капризный восточный шейх, но сидеть сложа руки он тоже не будет. И с чувством он тоже как-нибудь справится. Побудет здесь какое-то время, зато как сладко будет потом вернуться наконец домой!

Жан знал, что к вечеру, когда его терпение начнет истончаться параллельно с убывающими силами, этой бравады ему будет недостаточно, но так бывало всегда, и он примирился с этой особенностью своего характера, всегда казавшегося ему слабым. Но это будет вечером, а сейчас стоило ковать разгоряченное добела железо.

Он нашел свою комнату не сразу, только со второй попытки узнав коридор по стоящей в нише кругленькой керамической вазе с причудливым рисунком. Жан взял необходимые для работы вещи, подхватил подмышку ноутбук и едва не выронил его, когда столкнулся в дверях с другим человеком. Тот быстро отступил назад, освобождая проход, но не рассердился и вообще не выказал никаких чувств, кроме положенного неожиданностью удивления.

— Мсье Хенрикссон? — осведомился он, слегка коверкая его фамилию.

— Да, это я, — ответил Жан, перехватывая компьютер поудобнее. Он пока мало кого здесь знал и понятия не имел, что могло от него понадобиться этому незнакомцу.

— Меня зовут Рахван. Господин Кадир просил меня позаботиться, чтобы у вас было все нужное для работы, — и он вопросительно посмотрел на дизайнера.

Размышляя над ответом, Жан краем глаза рассматривал нового знакомого. Не представься он, и Жан легко мог бы перепутать его с представителем королевской семьи, потому что на первый взгляд он был одет точно так же, как «господин Кадир» этим утром: белая рубашка в пол, сандалии, закрепленный на голове платок. И ничего, что выдавало бы в нем служащего. Или, правильнее было сказать, ничего в шейхе, что бы выдавало его происхождение.

— Даже не знаю, — задумчиво ответил Жан. — Пока мне ничего не нужно.

— В таком случае, может быть я могу помочь вам… с работой? — и Рахван кивнул на ноутбук в его руках.

— Посмотрим, — осторожно кивнул Жан после секундной задержки.

Рахван оказался полезен. Будучи человеком практического склада, он организовал стул, стол для ноутбука и целый поднос с холодным чаем и кхамиром — лепешками с кунжутом и сыром, которые, как выяснилось, здесь часто подают на завтрак. Он терпеливо ждал, хотя его не просили, пока Жан записывал сделанные лазерной рулеткой измерения и что-то чертил то на бумаге, то на подключенном к ноутбуку планшете.

Когда базовая подготовка была окончена, Жан дружелюбно улыбнулся и спросил:

— Рахван, ты не мог бы показать мне дворец? Меня интересуют в первую очередь жилые комнаты. И расскажи мне о том, — он кивнул головой в сторону засушенного двора, — что было здесь раньше.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв