Сад для розы. Глава 31 min read

Плейлист

Буравивший взгляд темных глаз казался Жану сам по себе недобрым предзнаменованием, но вкупе с произнесенными словами, напугал его. Ему очень хотелось отдернуть руку, находившуюся в непосредственной близости к этому странному человеку. Это были глаза чародея, факира, восточного прорицателя, который глядя на вопрошающего знает, что делается в его сердце, и лучше бы эти глаза были обращены на кого-нибудь другого.

Сердце самого Жана, до этого сжавшееся в нехорошем предчувствии, глухо стукнулось о ребра. Облизав оказавшиеся неожиданно сухими губы, Жан задал очевидный в его недоуменности вопрос:

— Почему?

Кадир вздохнул, и отпустил бумаги, позволяя молодому человеку забрать их. Тот и без того выглядел сбитым с толку, и шейху не стоило так пугать дизайнера, если он рассчитывал на его согласие. И вздох монаршей особы и то, что темные глаза его на минуту отвлеклись, оставляя в покое невольную свою жертву, разрушили необъяснимую атмосферу, которая заставляла его гостя смутно сознавать, что происходящее уже вышло за рамки ожидаемого.

— Потому что я предлагаю вам работу. Вы, кажется, говорили, что занимаетесь дизайном помещений?

Жан покачал головой:

— Да, но в основном жилых домов, — сказал он осторожно, подчеркивая разницу между своей специализацией и только что сданным проектом. Каким бы золотым не был клиент их фирмы, он не собирался браться за дизайн офиса огромной компании или оформление молла. Отказывая таким образом, в неявной форме, он испытывал странное удовольствие, словно расстройство дальнейших планов этого человека, от которого вдоль позвоночника у Жана бежал холодок, в некоторой мере компенсировало причиненные им Жану неудобства.

Но вопреки его предвкушению, Его Высочество только кивнул, словно этого от него и ждал:

— Это именно то, что мне нужно. Вы возьметесь за новый проект?

Жан опустил глаза, и взгляд его уперся в дорогой ковер золотистого цвета. С одной стороны, мучительно больно было расставаться с ускользающей возможностью отказаться, чтобы уже послезавтра переступить порог своей квартиры в районе Бротто, с другой стороны, шейх сейчас разговаривал не только с ним как со специалистом, но и делал деловое предложение его фирме, представителем которой на данный момент являлся Жан. И если так, то ни права отказаться, ни согласиться без предварительного обсуждения с начальством у него не было. Мсье Мартинес ничего не говорил о дальнейшем сотрудничестве и никаких полномочий для ведения любых других, вне завершенного проекта, переговоров, не давал.

Подняв взгляд, Жан сказал:

— Я должен поговорить с мсье Мартинесом, моим начальником.

Было похоже, что его ответ в некотором роде удивил его собеседника. Кадир вздернул темную бровь:

— Ну поговорите. Меня интересует оформление помещений Старого дворца, минимум десять комнат, возможно больше. Я хотел бы взглянуть на ваши наброски, мсье Хенрикссон. Я не  ограничиваю вас во времени, и вам не нужно будет больше жить в отеле. И вы сможете провести самостоятельную оценку стоимости вашей работы, — полувопросительно закончил он.

Жан медленно кивнул. Он был под впечатлением только что сделанного предложения с более чем щедрыми условиями:

— Хорошо, — он поднялся с кресла, оглянулся вокруг, словно вспоминал где дверь. Протянутая рука поднявшегося вслед за ним шейха вызвала у него секундное удивление, потому что ничего подобного в первую встречу не было, но его рукопожатие было достаточно уверенным.

— Оставьте адрес вашего отеля секретарю. Я пришлю за вами машину, — сказал ему на прощание шейх Кадир и Жан в очередной раз поразился, насколько покровительственно звучало все, что он говорил, и как он практически решал то, что решать было вне его компетенции. Жану представилось, что тот уже начал собственноручно укладывать его чемоданы. Картина эта была столь же нелепой, сколь и смешной, и он порадовался, что мысль эта посетила его уже за дверями кабинета, где он мог позволить себе рассмеяться.

 

***

 

Приложив ладонь козырьком к глазам, Жан смотрел вдаль. Открывавшийся со стены вид на уже подернувшийся жаркой дымкой город ничего ему давал и, ухватившись руками за толстую каменную кладку, он потянулся вперед, стараясь увидеть подножие крепости. Внизу не было рва, которого он подспудно ожидал, только поднимавшаяся к отвесным стенам насыпь. Падать с такой высоты было бы неприятно. Жан отпрянул и сделал шаг назад.

Кадир молча стоял в нескольких шагах, позволяя своему гостю осмотреться. Кинув на него быстрый взгляд, Жан подошел к внутренней части стены, откуда открывался прекрасный вид на двор с тонкими струйками фонтанчиков тут и там и зеленеющий сад, разбитый на неровные фигуры, сходящиеся в середину в виде звезды. В центре этого великолепия тоже находился фонтан, но этот был самый большой. Не глубокий, он составлял в диаметре несколько метров, и мраморный бортик был предусмотрительно сделан широким для сидения. В пустыне, где вода считается чудом, Жану это казалось расточительным, но вместе с тем он понимал, что это так же указывает на богатство и власть владельца.

Шейх Кадир выбрал этот момент как самый удачный для своего рассказа.

— Эти стены, — и он кивнул головой на окружающий дворец пояс, — одна из самых старых частей дворца. Первое поселение появилось на этом месте задолго до рождения пророка Исы, а основание крепости датируется одиннадцатым веком.

Жан рассеянно кивнул. Поведанная ему история была вполне подходящей для этого места. Одной рукой придерживая шляпу, которую норовило унести гуляющим по стене ветром, другой он вынужден был постоянно поправлять сползающие с носа темные очки. Жан почти завидовал просторным одеяниям шейха и надежно прикрывающему голову белому платку, развевающимся на ветру. Разумеется, местная одежда была приспособлена лучше для столь сухого и жаркого климата, но даже если бы ему предложили, Жан ни за что бы не расстался со своим белым европейским костюмом, даже не смотря на то, что ему периодически приходилось промокать лицо платком.

Подвигая шляпу вперед, чтобы создать максимальную тень для лица, он рассматривал видневшиеся со стены строения Старого дворца. Помимо большого сада, который он тот час окрестил для себя центральным (после первого десятка названий на арабском он прекратил пытаться их запоминать), кое-где виднелись еще несколько небольших зеленеющих двориков, резко выделяющихся на фоне светлого камня строений. Дворец представлял собой сеть комнат, объединенных крытыми переходами, а так же несколько отдельно стоящих павильонов, попасть в которые можно было только пройдя по внутреннему двору. Центральный сад, расположенный прямо у стены, хорошо просматривался, а вход в него открывался из стрельчатых арок, украшенных не то резьбой, не то узором — рассмотреть с такого расстояния было сложно.

В саду кто-то был. Две фигуры, закутанные в черное, что указывало на женщин, сидели на подушках на каменной скамье у одного из маленьких фонтанов рядом с розовыми кустами. Жан не собирался спрашивать кто это, потому что избранная им молчаливость очень удачно сводила к минимуму общение с восточным заказчиком, чье присутствие заставляло и так не слишком уверенного в себе Жана чувствовать себя еще более молодым и неуклюжим, чем он был на самом деле.

— Все остальные постройки намного более поздние. Мечеть, — тут шейх указал на отдельно стоящее небольшое здание с круглым куполом и высоким шпилем, — относится к шестнадцатому веку, все остальное — к восемнадцатому. Часть дальних стен, которые обращены к заливу на северо-востоке, были разрушены при вторжении англичан, и восстановлены относительно недавно моим прадедом шейхом Рашидом аль Масафи. Камни для нее были взяты из обломков несохранившейся башни, практически полностью разрушенной при нападении. Ее остатки все еще видны с другой стороны стены.

Сделав паузу, он оглянулся вокруг, словно впервые и, махнув рукой, добавил как бы от себя:

— Эту стену в народе прозвали «стеной жены». Согласно легенде, по приказу шейха Фархана отсюда сбросили одну из его жен. В народе ее обычно именуют Альхан. — И он странно улыбнулся. — Когда я был ребенком, я ходил искать ее тень, которая, как утверждают, бродит под стенами крепости, стеная и плача, и пытается попасть внутрь дворца. Никогда ее не видел, — и он саркастически улыбнулся самому себе, но взглянув на изумленное лицо дизайнера, успокаивающе улыбнулся:

— Никакого письменного подтверждения этой истории нет, хоть и уверяют, что все это случилось более трехсот лет назад.

Жан передернул плечами, желая избавиться от навеянной историей жути. Это было хорошее утро, медленно перетекавшее из раннего в позднее, и сложно было поверить, что в столь солнечном месте можно рассказать такое чудовищное предание.

— За что ее убили? — Спросил он.

— В наказание за измену, — коротко пояснил Кадир, неодобрительно покачав головой, и махнул в сторону выхода. — Теперь внутрь дворца.

Жан кивнул уже удаляющейся спине. Он был рад ступить в царивший внутри полумрак, дававший отдых его глазам, не привычным к такому количеству яркого света, и с удовольствием снял темные очки. Они спустились по крутой лестнице вниз, прошли по галерее, открывавшейся в центральный сад, и свернули вглубь дворца. Шейх шел довольно быстро, и приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать и не заблудиться в пока еще малознакомом месте.

Возможности осмотреться Жану еще не представилось, и мелькавшие тут и там явно древние украшения манили его, приглашая рассмотреть себя поближе, словно тщеславная красавица перед воздыхателем, но дизайнер был благоразумен и держал себя в руках, пообещав себе, что истории, подобной с картиной в кабинете, больше не повторится. Тем более перед одним и тем же клиентом, тем более перед шейхом, из-за которого он был вдвойне осторожнее обычного.

Накануне, вернувшись со второй встречи, он звонил мсье Мартинесу в растрепанных чувствах. С одной стороны, он был рад сообщить, что договор подписан и, следовательно, он может уложить чемодан и вернуться домой. С другой стороны, ему казалось, что сделанное шейхом щедрое предложение несет в себе оттенок постыдности, словно было получено неким нехорошим путем. А может быть он был расстроен потому, что предвидел реакцию начальника.

Мсье Мартинес, принявший звонок только со второго раза, его состояния как будто не заметил, а может специально ничего не сказал. Услышав через сотни километров улыбку в его голосе, Жан пал духом, потому что его предположение подтвердилось:

— Жан, мой мальчик, это отличная новость! Предложение работы, сделанное лично тебе — это большое достижение, тем более от такого заказчика. Разумеется, тебе придется остаться в Аль-Хамре подольше, но я уверен, что выгода от этого заказа компенсирует все сопутствующие неудобства. Кстати, если тебе что-то нужно, я могу отправить тебе вещи.

Это не было простой вежливостью. Мадам Леруа, его бабушка, жила в Париже, а Лион в ее годы был не ближним светом. Не желая получить вязанием по голове, Жан благоразумно держал это при себе, но оставить ключи от квартиры кроме мсье Мартинеса ему было просто некому.

А вечером он уже располагался в своих новых апартаментах, второй раз за неделю распаковывая чемодан. Выделенные ему комнаты вполне соответствовали его представлению о роскоши дворца восточного правителя: в его распоряжении была собственная гостиная, отдельная ванная и еще одна огромная комната — спальня, которую Жан решил совместить с кабинетом. Повернув пуговку замка входной двери, Жан с детским любопытством осмотрелся. Раскиданые в хорошо продуманной небрежности круглые подушки на диванах гостиной манили его, и Жан с удовольствием провел по одной из них ладонью, ощущая грубую фактуру ткани и податливую мягкость. Две декоративные колонны с традиционным растительным рисунком поддерживали свод, между стоящими друг против друга диванами расположился изящный столик. Потолок представлял собой одно большое зеркало, призванное компенсировать изначально малую высоту стен. С его середины свисали лампы на длинных ножках.

Ванная комната, как Жан и предполагал, была отделана светлым мрамором, в ней имелся и душ, и широкая белая ванна, а висящее над туалетным столиком зеркало было заключено в позолоченую раму.

Но более всего ему понравилась спальня, высоко оцененная им как дизайнером: здесь низкий потолок никак не компенсировался за счет визуальных эффектов зеркал, он скорее придавал комнате больше уюта. Ковер с длинным ворсом приветствовал его приближение к кровати, мягкость перины которой Жан потом отмечал про себя, как ему позже казалось, даже во сне.

А на следующий день он возблагодарил разницу во времени между Лионом и Аль-Хамрой, потому что когда ранним утром в его дверь постучал шейх, уже готовый к дневным делам, Жан успел и умыться, и одеться. Отложив ноутбук, он смущенно оправил пиджак, поднимаясь ему на встречу.

Как и раньше на арабе был белый национальный костюм, состоявший из длинной белой рубахи до пола, сандалий, и головного платка. Пожелав доброго утра и окинув его оценивающим взглядом, шейх сказал:

— У меня есть немного времени, чтобы показать вам дворец, — и, разумеется, это было не предложение, но Жан уже не удивился.

Прикрыв крышку ноутбука, молодой человек направился к дверям, и сам не заметил, как попетляв по незнакомым коридорам десять минут, они оказались на стене, откуда хорошо просматривалась открытая часть дворца, а с другой стороны в утренней дымке подрагивал город.

Это воспоминание о вечере и раннем утре этого дня, слегка омраченное поведанной ему народной историей, заставило дизайнера вернуться в действительность.

Последний раз свернув за угол, Его Высочество неожиданно остановился, и догнав его, Жан встал рядом. Даже не успев толком рассмотреть дворец, он легко мог сказать, что в этом месте жилая часть заканчивается, уступая место очень старым помещениям, неухоженным и нежилым, явно требующим ремонта. Коротко взглянув на шейха, Жан вошел.

Место, над которым ему нужно было работать, представляло собой проходную комнату, не слишком широкую, но довольно длинную и, судя по проему, когда-то запиравшуюся, но сейчас от дверей не осталось даже воспоминаний.

Сняв шляпу, Жан прошел вглубь и огляделся. Глаза его заскользили по стенам, а руки тщетно зачесались, потому что все его инструменты, включая рулетки и блокнот, остались в отведенных ему комнатах. Прикидывая расстояние на глаз, он коснулся пальцами стены, осмотрел потолок и пол, и шагнул в проем в противоположной стене. Взгляду его представилось открытое пространство, близнец виденного им центрального сада, вот только вместо фонтанов и кустов здесь было пусто и тихо, глаза упирались в засушенную землю. Солнечные лучи падали под иным углом, и сумрачные галереи, вместе со странным запахом и ощущением заброшенности, заставили передернуть плечами, сбрасывая неприятное ощущение. Было очевидно, что все помещения в этой части дворца такие же неухоженные и неуютные, ждут внимания специалиста. «Моего, — мысленно напомнил себе Жан, — если ему понравится предложенный мной проект».

Кадир кашлянул, привлекая внимание, и Жан обернулся. Араб так и стоял на пороге, не сделав шага в комнату, и поглядев на присыпанный вездесущим песком пол, Жан отчего-то почувствовал себя не в своей тарелке, хотя был уверен, что поступил правильно и так, как от него ожидали. Впрочем, неприятное чувство не покидало его с момента приезда в страну.

Заложив руки за спину, Его Высочество сказал:

— Я хотел бы, чтобы вы начали работать сегодня над тремя первыми комнатами. Этой, и теми, что находятся от нее слева и справа. Потом сможете приступить ко всем остальным, — последнее предложение он произнес, оттягивая рукав своего белого костюма и глядя на часы.

— Да, конечно, — и Жан неловко переложил шляпу из руки в руку, не зная, что еще можно добавить.

Должно быть, он казался беспомощным, потому что прежде чем развернуться и уйти, шейх кивнул, как будто был полководцем, указывающим направление для наступления:

— У вас впереди целый день. Погуляйте по дворцу, осмотритесь вокруг, почитайте википедию, — при этих словах Жан вскинул глаза, но не заметил ничего, что указывало бы на улыбку. — Во дворце хватает слуг, часть из них говорит по-английски, так что вы можете обратиться к любому, если вам что-нибудь понадобится. Хорошего дня, мсье Хенрикссон.

Кивнув, он развернулся и быстро пошел назад, и Жан понял, что утренняя аудиенция закончена. Нахмурившись, он недовольно посмотрел на слегка помятую шляпу в руках, прекрасно зная, что устремленный в спину удаляющегося шейха взгляд был по-щеньячьи потерянным.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв