Сад для розы. Глава 21 min read

Плейлист

Кадир с удовольствием смотрел на полную галерею. Уже один вид людей, заинтересованно переходящих от одного экспоната к другому, а местами общающихся в небольших группах, был приятен его сердцу. Еще несколько лет назад ничего подобного быть не могло: не было ни этого молла, ни особого интереса к культуре, ни, тем более, интереса к как бы «несуществующему» прошлому их страны. Теперь он отмечал мелькающие тут и там белые кандуры и черные абайи коренных жителей. Никто не пришел бы, если бы не было интересно.

Свою бытность Министром культуры Кадир почитал как самое счастливое время своей жизни. Никогда еще у него не было возможности столь удачно совмещать то, что было ему интересно как человеку с делами управления. Он добился организации аукционного дома, сумел заинтересовать иностранных покупателей, вел переговоры об экспозиции известных коллекций. И хотя он не был ни художником, ни музыкантом, ни литератором — словом, он наслаждался, но не создавал, — встречи с талантливой прослойкой, молодыми и амбициозными людьми, для которых искусство было воздухом, едой и водой, вдохновляли его самого. Было немало тяжелых дней, но большая их часть несла пользу, радость и удовлетворение. Вспоминая это время, Кадир не мог не сравнивать его с реальностью, и результат всегда был двояким: с одной стороны, отрадно было видеть как расцветает страна, как окупаются твои усилия. С другой стороны, оставив свой прежний пост, Кадир проводил за работой куда больше времени чем когда-либо, и не мог не признавать, что временами множество обязанностей, легшие на его плечи несколько лет назад из-за отцовского недуга, были ему в тягость.

Кейти, сопровождавшая его в этот раз, подала ему стакан с чаем карак, и Кадир с удовольствием пригубил его, наслаждаясь ощущением вечернего отдыха, когда давлеющие днем вопросы остаются за закрытыми дверями кабинета, и он может наконец поехать куда-нибудь отдохнуть. Этот вечер, выделенный и спланированный его секретарем, мог бы не всем показаться такой уж прекрасной возможностью развеяться, но Кадир давно привык обходиться малым. Он иронично усмехнулся: даже в окружении богатства он мог позволить себе меньше, чем большинство жителей этого гудящего мегаполиса.

Взгляд его обратился к развешанным на стенах фотографиям. Они были не так уж плохи, решил он про себя, переходя от одной к другой и мягко ведя за собой свою спутницу. Обсуждать их с Кейти не было смысла: хорошая компаньонка, прекрасное украшение любого мужчины, она отлично разбиралась в вине и уж скорее бы предпочла пойти на дегустацию, нежели оказаться на этой выставке. Но на этот вечер Кадир выбрал именно это место и это событие, и мисс Белл ни словом не дала понять, что ей это не интересно.

Фотографии не были выдающимися, решил он про себя. Мастерски сделанные, местами даже удачные, они не приковывали к себе его взгляда, заставляя разглядывать себя снова и снова под разным углом. Но это было не страшно: он знал, что шедевры не рождаются у людей, которые впервые берутся за камеру или кисть, но именно такие выставки со временем позволяют этим шедеврам появиться на свет. А кроме того, на этом мероприятии было всего несколько человек, пришедших сюда исключительно ради искусства. Для прочих это было в первую очередь возможность хорошо провести вечер, пообщаться с друзьями, заодно приобщившись к культуре, и почувствовать себя кем-то более значительным.

Отвлекшись от очередного пейзажа шелковых барханов, он заскользил взглядом по толпе, отыскивая авторов этой выставки, которые непременно должны были присутствовать на открытии и сейчас, скорее всего, рассуждали о перспективе и чувстве прекрасного перед толпой слушателей. Но раньше, чем он заметил хозяев этого вечера, у противоположной стены мелькнули необычного цвета волосы и худощавая фигура, показавшаяся ему едва знакомой. Ее тот час заслонили проходящие мимо посетители, но постояв перед экспонатом пару минут, они прошли дальше, а стоящий перед фотографией молодой человек так и остался стоять. Из-за поднятой головы волосы казались длиннее, чем были на самом деле, сливочного цвета рубашка скрывала торс, черные джинсы заканчивались самыми обычными черными конверсами, которые продаются в любом магазине по сходной цене.

Кадир потянул Кейти на себя, и она встала перед ним. Через ее плечо он по-прежнему видел своего вчерашнего посетителя, но теперь направление его взгляда не могло ни у кого вызвать неуместного интереса. В глазах девушки читался неозвученный вопрос.

— Как тебе выставка, Кейти? — спросил он совершенно спокойно.

Вскинув бровь, девушка посмотрела на него удивленно, затем украдкой бросила взгляд себе за спину и несколько недоуменно ответила:

— Очень неплохо. Знаешь, никогда бы не подумала что фотография может меня так захватить, — и она продолжила в том же духе.

Кадир слушал в пол уха. Взгляд его, вроде бы рассеянный, был направлен на молодого человека напротив. Господин Хенрикссон, а это был именно он, все еще стоял перед фотографией. Его поглощенности можно было только позавидовать, думал про себя Кадир, вспоминая вчерашнюю секундную заминку, когда француз замер на пороге, и глаза его расширились. Такая реакция была бы лестной для любого человека, вот только взгляд его был направлен не на владельца кабинета, а на висящий позади за стеклом подлинник Моне. Это промедление объясняло выступившие секундой позже на бледном лице красные пятна и слегка сбившийся голос. Воспоминание это было приятным, пусть тогда Кадир и не подал виду.

Они не подписали документов: Кадир искал в оформлении нового офиса их ведущей экспортной компании кое-что очень определенное, но предоставленный французами конечный  вариант не удовлетворял его требованиям. Некоторые детали, даже порученные опытным заместителям, он должен был все равно проверять сам, если хотел, чтобы они были сделаны идеально — то есть, так как ему хотелось. Поэтому он не испытывал чувства вины перед молодым человеком, которому пришлось уйти в этот вечер ни с чем: дело прежде всего, и ему придется довести до совершенства порученный заказ. Он не сомневался, что запись о встрече с господином Хенрикссоном снова появится в его расписании в ближайшее время.

Увидеть француза на выставке было неожиданностью, но неожиданностью приятной, отметил про себя Кадир и нахмурился: он верил в совпадения, но относился к ним с понятной настороженностью. Никогда не знаешь, куда и когда утекает информация, которую бы он предпочел держать в секрете. Этот Хенрикссон обладал слишком необычной наружностью и возможно, Кадиру следовало ожидать каких-нибудь необычных предложений в будущем, потому что в мире бизнеса и больших денег не брезгуют ничем.

Словно в ответ на его мысли, француз отступил от фотографии и перешел к той, что висела рядом. Увидев мельком лицо, Кадир уже не сомневался, что это именно вчерашний представитель фирмы. У него в руках не было фужера, а в расстегнутом вороте рубашки виднелся, как и вчера, пышно повязанный шейный платок, придававший худощавой фигуре некоторую вальяжность, но главным образом свидетельствоваший о высоком вкусе и претензии на принадлежность к богеме.

Хенрикссон повел плечами, как будто пытался сбросить чужой взгляд и, на этот раз не задерживаясь перед ничем не примечательным снимком, перешел к очередной фотографии.

Кейти посмотрела на Кадира внимательно, но не стала оборачиваться снова, а вместо этого повела своего спутника к противоложной стене. Кадир не сопротивлялся: он был у себя дома, и у него не было причин чувствовать себя неудобно.

Он видел краем глаза, как вздрогнул француз при виде его, как мелькнуло и исчезло узнавание, и как Хенрикссон решительно пошел дальше, не оборачиваясь и не здороваясь. Шейх не стал смотреть ему в след, и без того зная, что молодой человек направился к выходу. Это вызвало у Кадира едва заметную грустную улыбку. Похоже, единственный шедевр только что покинул выставку.

 

***

 

Жан шел по уже знакомому коридору, чувствуя, как сведены почти в камень мышцы плеч. Постигшая его в прошлый раз неудача с подписанием договора все еще нервировала, заставляя снова ожидать неприятностей. Не то чтобы раньше подобного не случалось, но дома, во Франции, не было языкового и культурного барьера, да и никто не сверлил его непонятным взглядом, предпочитая выражать свои пожелания в вербальной форме. Так что да, подходя к дверям кабинета, Жан мог признаться себе, что нервничает.

Но он так же знал, что его беспокойство отступит как только он переступит через порог. На этот раз он даже не посмотрит в сторону покачивающихся на воде лилий, а только сдержанно, как и подобает профессионалу, поздоровается и сразу же перейдет прямо к делу.

Его Высочество сидел за столом, и как и в прошлый раз, перед ним лежали документы, состоявшие из причудливой вязи букв незнакомого языка, перьевая ручка была открыта и наготове. Секретарь тактично кашлянул, привлекая внимание своего начальника.

Жан коротко кивнул и шагнул к столу. На этот раз он не торопился подавать документы на подпись, отлично понимая, что для начала их заказчик захочет посмотреть на проделанную работу, уделяя особое внимание сделанным изменениям. Мсье Мартинес был им доволен, и никаких правок после Жана не внес. Несмотря на это похвальное обстоятельство, молодой дизайнер все же не был удовлетворен: проект, начатый другим специалистом и завершенный им, в его глазах не имел целостности, а это нарушало его идеалистической подход к собственной работе. Какой бы маленькой ни была их фирма, но все же каждый сотрудник вел свой проект от начала до конца, и перекидывать заказы между собой было не принято. К тому же, это плохо отражалось на репутации компании.

Теперь Жан ждал оценки менее строгого в теории, но на деле более предвзятого критика, ведь именно заказчик определяет, насколько в итоге удовлетворяет проделанная работа исходному замыслу. Глядя, как темные пальцы со светлыми ногтями скользят по распечаткам, он подавлял дрожь и совершенно неуместное желание выскоблить эти руки с мылом: у него самого подобная кожа была каждый раз, когда приходилось чистить картошку. Правда, с тех пор как Жан начал жить самостоятельно, он предпочитал покупать уже готовую для жарки соломку, и мука с забитыми землей порами прекратилась. Он отдавал себе отчет в том, что здесь и сейчас эти неуместные мысли являются отражением его волнения, но даже сознавая это, он ничего не мог с собой поделать.

Принц закрыл распечатки, сложив их в стопку, и взглянул на титульный лист. Взгляд Жана проследил внесенное им сюда добавление: рядом с фамилией Мишеля теперь красовалась и его собственная: Хенрикссон. Мысленно он уже приготовился к неприятному вопросу, который не замедлил последовать:

— Вы сами доделывали проект? — спросил шейх, жестом показывая Жану, все это время стоявшему рядом со столом, садиться на уже знакомое кресло с песочно-полосатой обивкой, и дизайнер повиновался.

Объяснений следовало избегать, Жан это знал. Поэтому он просто сказал:

— Да.

Повисло молчание. Его Высочество не стесняясь разглядывал его, и Жан под этим взглядом чувствовал как у него по загривку бегут мурашки. «Не понравилось», — угрюмо решил он, но истолковал немой взгляд неправильно.

Неспешно закрыв перо колпачком, шейх отложил его в сторону и спокойно сказал:

— Мне понравилось. Я вами доволен.

Жану хотелось ответить с достоинством профессионала — сдержанно, словно такая оценка его работы — норма, но на ум ничего не приходило, и он произнес короткое:

— Спасибо.

Воцарилось молчание, и наконец принц, чуть склонив голову в сторону, как будто давал подсказку в театре, сказал:

— Теперь я могу подписать ваши документы.

— О! — спохватился Жан и полез в отделение для бумаг, — да, конечно.

Наблюдая, как молодой человек достает подрагивающими пальцами документы, Кадир без труда подавлял улыбку. Не нужно было иметь за плечами много жизненного опыта, чтобы понять, что дизайнер совершенно не умеет справляться с волнением, и эта мысль неожиданно вызвала в нем интерес. Ведь было неясно, чем было это волнение продиктовано: пышной обстановкой дворца, важностью сделки или собственным присутствием монаршей особы.

Просматривая беглым взглядом уже виденные раньше бумаги, он спросил:

— Когда вы уезжаете?

— Завтра утром, — ответил Жан, поглаживая большими пальцами шероховатую ткань сумки. Его голос звучал немного отстраненно, как будто в своих мыслях он садился в самолет, но с этими планами ему, как уже решил Кадир, придется повременить.

Жан взял протянутые ему бумаги, и уже потянул на себя, когда понял, что их не отпускают. Он удивленно посмотрел на именитого заказчика, и в его взгляде мелькнуло беспокойство. Не выпуская бумаг из рук, Кадир поинтересовался:

— Вы уже приобрели обратные билеты?

— Они забронированы, — осторожно уточнил Жан.

Возникла пауза, и хозяин кабинета спокойно произнес:

— Боюсь, вам придется их сдать.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв