Нотка. Глава 11 min read

Плейлист

Было раннее утро середины августа. Солнце хоть и светило так же ярко, ослепляя косыми лучами, но уже рано закатывалось за горизонт и не дарило того тепла, которым обжигало еще месяц назад. Лето вполне могло бы еще продолжаться, но в этом году оно решило уйти раньше. И выходя с утра из дому, Эдвард Лумис не мог не заметить, как в воздухе уже витает едва уловимый аромат надвигающейся осени. Он зябко поежился, почувствовав, что тонкой рубашки уже не хватает, чтобы защититься от прохладного ветра, но не стал возвращаться за пиджаком, а лишь прибавил шагу, чтобы поскорее сесть в машину.

Его помощница была в отпуске, отчего на работу Эдвард приезжал на полчаса раньше, дабы подготовить кабинет, просмотреть журнал записей и прикинуть сколько времени ему потребуется, а так же покормить рыбок в аквариуме, да полить цветы, украшавшие их холл. Хотя последнее, как каждодневный ритуал, он всегда выполнял сам, никому не доверяя, но на самом деле, ухаживая за растениями, он даже не задумывался над своими движениями, пребывая в приятном успокоении, так необходимом перед началом рабочего дня. Ведь еще каких-нибудь десять минут, и в коридоре будет не протолкнуться от клиентов, и ему было приятно осознавать, что эти десять минут полны покоя и тихой сосредоточенности.

Пациенты Лумиса были не из говорливых. Они ни на что не жаловались, лишь переставали есть, теряли интерес к жизни и в лучшем случае поскуливали. Эдвард был главным врачом его собственной клиники для животных, которую еще двадцать лет назад он основал с большим трудом, начиная с частного кабинета, в котором работал один. Но сейчас клиника процветала, и у него уже был свой штат врачей и пара медсестер. Конечно, он не вырос в сеть больниц, разбросанных по всей стране и одинаковых вне зависимости от города, но его клиники ему вполне хватало, чтобы ощутить себя востребованным специалистом, удовлетворить карьерные амбиции и никогда больше не возвращаться к снедающим мыслям о том, что жизнь его прошла зря, и нет достижений, которые согревали бы его теми вечерами, когда он вынужден будет отойти от дел.

Эдвард любил свою работу тихо и без горячности. Он уже был не в том возрасте, чтобы бредить ею, как было когда он только начинал и работал, бывало, до поздней ночи, возвращаясь домой в темноте лишь для того, чтобы таким же темным утром подняться и в полусонном состоянии отправиться снова в свой кабинет. Его упертость и увлеченность, по молодости переходящая в одержимость, помогли ему тогда, и теперь, достигнув стабильности, он был спокойным ветеринаром, повидавшим немало как счастливых, так и печальных случаев, воспоминания о которых едва заметными морщинами пролегли на его лбу.

Закончив с цветами, Эдвард опустился на стул за стойкой регистрации и замер над журналом, изучая сегодняшних пациентов. Лето, время отпусков, и он со спокойной душой отпустил своих врачей и даже медсестер отдыхать, взяв на себя все. По работе горячая пора года чаще приносила плановые прививки, возможно укусы насекомых, иногда травмы. Но владельцы домашних животных так же уезжали из города и потому работы было немного. Эдвард вздохнул, пробежав глазами по ровным угловатым буквам, выдающим твердость характера владельца почерка. Что его сегодня ожидает? Несколько собак да кошек, если повезет, возможно, увидит грызуна или птицу. Экзоты, типа домашних крокодилов, случались очень редко.

Звонок, возвестивший об открывающейся двери, прервал задумчивость врача. Лумис лишь метнул взгляд на часы, висящие над стойкой, про себя отмечая пунктуальность клиента, пришедшего с точностью до минуты, и поднялся, устремляя взгляд на вошедшего.

У двери стоял худощавый молодой человек в синих джинсах и черных кедах. По плечам, поверх плотной бежевой ветровки небрежно были рассыпаны длинные каштановые волосы. Парень, в нерешительности оглядываясь по сторонам, мял в руках поводок, а у его ног, чувствуя его нервозность, топтался кокер спаниель, вскидывающий голову и тревожно глядящий в лицо хозяина.

— Доброе утро, — привычно произнес Эдвард, но дежурная улыбка его была на сей раз искренней.

Молодой человек с живым подвижным лицом несколько позабавил его, а его скованность и неуверенность выдавала его первый визит в эту клинику, что часто встречалось у новых клиентов, но редко носило столь яркий характер.

Увидев его, парень обрадовался и, приблизившись, торопливо вытащил из кармана паспорт собаки:

— Вот, — протянул он Эдварду маленькую книжечку и добавил, едва не запинаясь, — мы с Ноткой на прививки записывались.

Взглянув в паспорт, Лумис признал своего первого за сегодня клиента. Сделав молодому человеку знак следовать за ним, он привычным путем, даже не отрываясь от изучения документа, направился в кабинет.

— Вы у нас первый раз, я вижу, — кивнул он.

— Да, — неуверенно протянул парень, и робко продолжил, словно оправдываясь на невысказанные укоры ветеринара, но догадываясь, что именно о них думал врач, — мы не часто бываем у врача. Нотка совсем не любит клиники, только на прививки и приходим.

И словно подтверждая его слова, спаниель заскулил и обеспокоенно закрутился, в поисках путей отступления. Парень же поспешно, будто боясь, что сейчас собака просто сбежит, подхватил ее под живот и поставил на стол.

Эдвард отложил паспорт пса в сторону и внимательно посмотрел на собаку. Хоть длинные пальцы хозяина уже надежно вцепились в ее ошейник, она все еще оглядывалась по сторонам и изредка задерживала на Лумисе короткие опасливые взгляды.

Перед ним была сука кокер спаниеля, хоть и ухоженная, здоровая, но явно немолодая. Натянув перчатки и приступив к осмотру, Эдвард лишний раз убедился в том, что не ошибся в выводах, сделанных лишь одним наметанным взглядом. Он мельком взглянул на молодого человека, нервные пальцы его свободной руки не останавливаясь гладили густую золотистую шерсть на холке собаки. Он, чуть наклоняясь, от чего спадающие волосы почти закрывали от Эдварда его лицо, заглядывал в глаза спаниеля и внимательный, нежный взгляд его темных глаз легко выдавал его искреннюю привязанность к своей любимице.

Лумис слабо улыбнулся и опустил голову, пряча эту улыбку. Мужчины, приходящие в клинику со своими питомцами, менялись на его глазах. На людях ведущие себя как абсолютно нечувствительные, а то и вовсе черствые, не подверженные никаким волнениям, таким естественным и свойственным людям, здесь, за дверями кабинета, спрятавшись от мира, требующего от них быть зачастую сильнее, чем они есть, они становились нежными, любящими и ранимыми.

— Простите, как вас зовут? — Глубокий голос Эдварда заставил паренька выпрямиться.

— Олли, — кивнул он, переведя взгляд на него, но рука его, все так же выдавая внутреннее напряжение, продолжила свои повторяющиеся движения по спине животного, — Олли Вебер.

— Послушайте, Вебер, — вздохнул Эдвард, — вы знаете лучше меня, что Нотка ваша немолода, — и получив короткий кивок, он продолжил, — а это значит, что как бы она не боялась, она все же нуждается в регулярных осмотрах, — он внимательно взглянул на Вебера, убеждаясь что молодой человек его внимательно слушает и весомо продолжил, — даже если в ее поведении ничего не меняется.

— Вы что-то обнаружили? — Голос молодого человека дрогнул, и Эдварду показалось, что сейчас он начнет так же мелко трястись, как только что дрожала от его прикосновений собака.

— Нет, пока все в порядке, — поспешил успокоить его Лумис, — но в таком возрасте возможно возникновение опухолей, образование камней и ряд других заболеваний, характерных для этой породы. А как вы знаете, заболевание проще предупредить, чем лечить. Особенно когда речь идет о немолодой собаке.

— Да, вы правы, — Вебер поспешно закивал и, стремясь скрыть свое смущение от столь очевидной и хоть и прозвучавшей от специалиста, но все же высказанной ему истины, отвел взгляд в сторону и принялся гладить собаку уже двумя руками, будто хотел найти в ней молчаливого союзника.

— Вот и хорошо, — заключил Эдвард и повернулся к своему столу, привычными движениями принялся вскрывать ампулы и набирать шприцы, — двух раз в году регулярных посещений вполне будет достаточно, чтобы контролировать ее состояние и заметить вовремя, если что-нибудь изменится.

Когда он обернулся, молодой человек был готов без напоминаний. Он бережно прижимал к груди голову собаки, почти полностью закрывая ее руками, и только трясущийся некупированный хвост говорил о том, что собака знает: сейчас ей сделают больно. Лицо Вебера было напряжено, а невидящий взгляд нарочито направлен в сторону. Эдвард был готов поклясться, что если бы у него был хвост, он точно так же сейчас мелко дрожал бы.

Прививки и уколы давно стали для Лумиса обыденностью, на которую он уже никак не реагировал. Автоматические движения, если животное было более-менее спокойно, занимали не больше доли секунды. Но реакция владельцев, иногда даже более бурная, чем самого прививаемого, до сих пор заставляла его улыбаться или испытывать сочувствие к заботливым хозяевам. Так было и сейчас, один вид напряженного молодого человека, хоть и крепко, но с нежностью прижимавшего к груди голову своей собаки, как самое дорогое, что у него было, не мог оставить бывалого врача равнодушным.

Две секунды и Эдвард сбросил в лоток использованные шприцы:

— Все, — удовлетворенно кивнул он и протянул Веберу, все еще прижимавшему к себе собаку, паспорт.

На лице молодого человека отразилось такое облегчение, будто собаке была проведена сложнейшая операция, завершившаяся успешно.

— Все, да? — Будто не веря, переспросил он, бросив на врача благодарный взгляд, и, спрятав паспорт, поспешно опустил собаку на пол.

— Да, — кивнул Эдвард, — можете быть свободны.

— Спасибо, доктор! — Лицо молодого человека посветлело, взлетевшие в одушевленном порыве брови и растянувшая губы искренняя улыбка сделали его еще моложе, превратив в восторженного мальчика.

Такие искренние улыбки и благодарности, наравне с реакцией владельцев на его манипуляции, никогда не приедались и не могли оставить Лумиса равнодушным. Иногда он думал, что именно поэтому он до сих пор занимается ветеринарией. Ведь что может быть приятнее, чем настоящие эмоции, искренняя благодарность любящих людей и счастливое виляние хвоста.

Молодой человек направился к двери, но взявшись за ручку, обернулся и, взглянув на Эдварда, спросил:

— А одно посещение вполне можно будет совместить с прививками? — В его задумчивом взгляде мелькнула слабая надежда.

— Можно, — кивнул Эдвард и улыбнулся такой находчивости, — да, так вполне можно уменьшить стресс от посещения клиники, — и, вспомнив лицо Вебера во время прививок, будто невзначай добавил, — но она у вас вполне спокойная девочка, все будет в порядке.

Молодой человек кивнул, еще раз счастливо улыбнулся, будто оставил в кабинете врача тяжелую ношу и быстро покинул клинику.

Эдвард же привычно продолжил прием. Но вид его первого за сегодня клиента, такого чувствительного, что даже среди переживающих владельцев он значительно выделялся, всплывал в памяти раз за разом. А когда серьезный врач все-таки позволил представить себе, что из под куртки молодого человека торчит такой же рыжий хвост как у его собаки и мелко трясется, Эдвард был вынужден отворачиваться и прятать от клиентов невольно возникающую на его лице улыбку.

Предыдущая глава
Следующая глава

Комментарии:

Оставить отзыв