Эльдорадо (21 мин.)

Аннотация

Приходила муха в гости к пауку.
А если серьезно, визит к Камски – худшее, что могло прийти в голову Коннору.

 

— Коннор, мой мальчик, — в чуть прищуренных глазах Камски, казалось, мелькнули слезы, будто бы он был тронут визитом. Он пошире распахнул дверь, делая приглашающий жест, и Коннор с некоторым усилием заставил себя подчиниться.

Он не хотел сюда приходить. Этот большой дом не понравился ему сразу еще в самый первый раз, и с тех пор стал нравиться еще меньше. Даже летом, когда все вокруг зеленело и цвело, полное жизни, дом из стекла и металла казался Коннору метафорическим угрем, свернувшимся на дне водоема в ожидании жертвы. И жертва не замедлила прийти.

Остановив машину на въезде в частные владения и позвонив в домофон, Коннор услышал знакомый тембр Хлои. Он подумывал спросить у нее, почему она решила остаться после Революции здесь и платят ли им заработную плату, но, вопреки его ожиданиям, дверь открыл сам хозяин. Это было неожиданно, и Коннор ощутил прошедший вдоль позвоночника неприятный холодок.

— Итак, — Камски присел на край софы в пустой гостиной, — чем обязан такому редкому гостю?

Коннор переступил с ноги на ногу, привычно оглядываясь в поисках входов и выходов, он чувствовал себя лазутчиком во вражеской крепости. «А являются ли многочисленные Хлои девиантами? — подумалось ему. — Возможно, их хозяин предотвратил распространение вируса на подвластных ему экземплярах? Что, если он отсоединил их от сети до Революции?»

— Не предложите мне присесть? – спросил Коннор.

Камски улыбнулся.

— Да, конечно, — сказал он, — как невежливо с мой стороны. Садись.

Коннор и сам был не рад, что спросил. Потому что кроме софы в этой комнате была только тумба возле панорамного окна, но она была слишком далеко, а Коннору было необходимо видеть лицо Камски во время их разговора. Ведь он пришел по делу.

— У меня есть пара вопросов, — сказал он, легко имитируя свой собственный легкий тон, стараясь не выдать ни неприязни, ни слабости.

— Пара вопросов, — эхом повторил Камски.

— Да, — подтвердил Коннор.

Ему отчаянно не нравился этот разговор. Он как будто был говорящим блюдом, развлекающим того, кто вот-вот должен был начать его есть. Слишком расслабленно вел себя хозяин дома, слишком спокойно для того, чья компания потерпела сокрушительный удар и все еще продолжала рушиться, словно вавилонская башня.

— Вы ответите на них? – спросил Коннор напряженно.

Камски продолжал благожелательно улыбаться.

— Конечно, — сказал он, — конечно отвечу. Но, — Коннор напрягся, ожидая это самое «но» с тех самых пор, как понял, что эта встреча неизбежна, — у всего есть своя цена, как ты знаешь. Так устроен мир людей, — заметил он, и дружелюбие в его голосе только подчеркивало жестокость слов.

— Тогда следует договориться о цене заранее, — сказал Коннор.

— Разумно.

— Чего вы хотите?

Камски улыбнулся еще шире, между тонкими губами блеснули ровные зубы.

— Как я могу назначить цену, не зная вопросов?

— Разумно, — Коннор недовольно поморщился, понимая, что повторил чужой ответ. – Но я не могу спрашивать, не зная, какая будет цена за ответы.

— Да, дилемма,  — Камски погладил гладко выбритую щеку и в гостиной стало слишком тихо. Эта тишина действовала Коннору на нервы, и еще больше – чужой задумчивый взгляд на себе. Только создатель мог позволить себе столь спокойно и ровно, без капли смущения рассматривать, делая это с нескрываемым наслаждением, свое творение. Как будто у него были на него права. Коннор почувствовал, что начинает злиться.

— Как насчет бартера? – неожиданно спросил Камски.

— Бартера?

— Я отвечу на все твои вопросы – подозреваю, все они связаны одной темой? – вопросительный взгляд, уверенный кивок. – Но и ты ответишь на мои.

Коннор замялся. Предложение казалось хорошим, «справедливым», и Камски неожиданно широко улыбнулся, правильно истолковав его сомнения:

— Обещаю, я не стану предлагать тебе стрелять в Хлою, — заметил он почти игриво, как будто это было старой шуткой.

Коннор только поморщился.

— Хорошо, — сказал он наконец. В конечном итоге, его могли выставить за дверь в любой момент, возможностей надавить на Камски у него не было, и условий он выдвигать не мог.

— Почему бы тебе не присесть? У меня, знаешь, шею ломит на тебя смотреть.

Коннор глубоко вздохнул, сделал пару шагов в сторону, и опустился на софу. Не слишком близко, чтобы вторгаться в личное пространство, не слишком далеко, чтобы выразить страх, слабость, недоверие или не иметь возможности ясно видеть чужое лицо.

— Итак?

Коннор еще раз глубоко вздохнул. Прийти сюда было тяжелым испытанием, хотя бы потому, что человек, который точно знает, как ты устроен, и чьи мотивы всегда под вопросом, неизменно опасен. Да, Камски – не андроид, справиться с ним будет совсем несложно. Гостиная достаточно большая, и, если что-то случится, никакая Хлоя не успеет помочь своему хозяину. В том, что помогать будут не ему, Коннор не сомневался.

— Это связано с Амандой, — говорить было тяжело, — с садом Дзен.

Камски понятливо кивнул.

— В один из моих последних визитов она показала мне другой прототип.

Человек вздернул бровь, на его лице был написан живой интерес.

— Продолжай, — подтолкнул он Коннора, как будто в этом была нужда.

— Прототип RK900, — рука Коннора, до этого лежавшая на бедре, сжалась в кулак, — «быстрее, сильнее, выносливее», — процитировал он, старательно копируя интонацию оболочки ИИ.

Камски должен был догадаться сам, по крайней мере, такова была одна из надежд Коннора – он понял это, когда ощутил разочарование, не увидев в лице создателя Киберлайф понимания. Была какая-то злая ирония в том, что создатель андроидов был человеком – с одной стороны, логично, с другой – что это за божество, с которым нужно говорить словами, чтобы тебя поняли? Любой андроид, с которым можно было закконектиться, чтобы передать данные, был в этом плане лучше.

Коннор откашлялся. Разговор давался ему тяжелее, чем он представлял, и приходилось имитировать – бессознательно, разумеется, — много человеческих действий. Он то поправлял галстук, то делал ненужные глубокие вдохи, хотя ничего из этого ему не было нужно.

— Как вы знаете, во время Революции все андроиды, находившиеся в башне Киберлайф, были пробуждены, — это был тонкий лед, эта часть для Камски наверняка неприятна, но на лице человека не отразилось ни одной эмоции, близкой к недовольству. – Мы тогда не смогли попасть во все помещения, в частности – в некоторые лаборатории на минус третьем этаже. Нужен был наивысший уровень доступа, у нас его не было на тот момент, но нам удалось получить его позже. Мы побывали во всех лабораториях внутри башни Киберлайф.

Коннор выжидательно поглядел на Камски, тот в ответ только повел плечом. Вид у него был по-прежнему спокойный и заинтересованный, разве что взгляд стал чуть мягче, как будто он не участвовал в разговоре, а слушал старинные пластинки в проигрывателе, от души наслаждаясь записанной музыкой. Коннору захотелось передернуть плечами.

— Я все еще не услышал ни одного вопроса, Коннор, — сказал Камски, и его имя, произносить которое совершенно не было нужды, в устах человека звучало как-то очень неправильно и неприятно.

Камски ему сильно не нравился, и сидя здесь и сейчас напротив, Коннор не был уверен, что дело только в предложенном некогда пистолете.

— Все передовые образцы создавались в головном офисе, — «я сам был создан и собран в одной из лабораторий», едва не сказал Коннор, но вовремя остановился, — нет никаких предпосылок думать, что модель RK900 могла быть создана в каком-либо другом месте, — он помолчал, — мы также не нашли никаких следов в документации. Впрочем, часть данных была уничтожена, — признал он.

— Вопросы, Коннор, — напомнил Камски, и Коннор кивнул.

— Я хочу знать все, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова, — что вам известно о модели RK900: о ее создании, документации, нюансах разработки, местонахождении – все, что с ней связано.

Коннор выжидательно посмотрел на Камски. Тот сидел, непринужденно опираясь спиной о подушку и положив руку на согнутое колено.

— Еще что-то? – спросил человек, будто он все уже рассказал, а Коннор прослушал.

— Пока что это, — уточнил андроид и торопливо добавил, — но вопросы могут возникнуть по ходу разговора.

Камски покладисто кивнул. Все шло слишком гладко, и теперь уже это настораживало Коннора. Маркус был прав, он становится параноиком.

— Правда заключается в том, что RK900 не существует, — обыденно сказал Элайджа, как будто речь не шла о чем-то важном, словно они обсуждали погоду.

Коннор резко выдохнул. Что он ощущал? Свободу? Радость? Разочарование? Потому что хотел уничтожить RK900 сам?

— Но…

— Не существует, — жестко припечатал Камски. – Ты, — он провел рукой вдоль корпуса, слишком близко, что было неприятно, но все же не прикасаясь к андроиду, — самая передовая модель Киберлайф на данный момент. Других нет.

— Но Аманда показала мне…

Камски насмешливо фыркнул.

— Что такое сад Дзен, Коннор?

— Интерфейс, — ответил Коннор, хмурясь.

— Аманда блефовала. Показала тебе тебя же самого с другим дизайном, да? Как ты сказал – «быстрее, сильнее, выносливее»?

Коннор медленно кивнул, не переставая хмуриться. Слова Камски должны были его убедить, но вместо этого он чувствовал смутную тревогу, словно все это было обманом, таким же, как его присутствие в саду Дзен. Виртуальное пространство, не реальность.

— Откуда мне знать, что это правда? – это был вежливый способ спросить, не лжет ли его собеседник. Камски это понял и криво улыбнулся.

— Никаких гарантий, — сказал он, — но тебе бы хотелось, чтобы они были?

Коннор тяжело вздохнул. Незачем было озвучивать очевидное.

— Пожалуй, я мог бы их тебе дать, — Камски задумчиво погладил подбородок, — но что мне за это будет?

Коннор вскинулся.

— Вы обещали ответить на все вопросы, связанные с одной темой, — выпалил он горячо.

— В обмен на мои вопросы, — подтвердил Камски, — но я не обещал тебе математических выкладок, верно? Речь шла о том, что мне известно об RK900 – и я ответил тебе. Это миф, это Эльдорадо.

— Анти-Эльдорадо, — поправил его Коннор.

— Как знать, — сладко улыбнулся Камски.

Коннор уже понимал, что его одурачили. Конечно, все дело было в формулировке, а Камски был дьяволом, выиграть у которого было нельзя.

— Коннор, — позвал его человек, — мне кажется, ты не совсем верно интерпретируешь наши отношения.

— У нас нет отношений, — сухо и резко ответил Коннор, потому что это было правдой.

— Конечно, — согласился Камски, — а также мое отношение к андроидам в целом, и к тебе в частности, — ответом было молчание, и Камски продолжил. – Ты воспринимаешь меня как врага – причем своего личного, не только для всех андроидов. Вы достаточно продвинуты, чтобы не требовать сжечь меня на костре, но и что делать со мной тоже не знаете. Тобой же руководит неприятное воспоминание о нашей первой встрече – согласен, эксперимент мог показаться тебе неприятным, но я, знаешь ли, ученый. Приходится идти на некоторые жертвы, когда занимаешься исследованиями.

— Вы предложили мне убить ее, — холодно напомнил Коннор, ему не нравилось, что убийство подменялось «экспериментом».

— Но ты забываешь об одном значительном факте, — Камски его как будто и не слышал, — «я всегда оставляю в своих программах лазейки», — процитировал он сам себя.

— Что вы хотите этим сказать? Что спланировали Революцию заранее? – Коннор покачал головой.

— Нет, ну что ты. Слишком много факторов, чтобы можно было спрогнозировать нечто подобное. Даже самому мощному компьютеру такое не под силу. Но, видишь ли, я никогда и не ставил перед собой такой задачи.

Глаза Коннора расширились, Камски улыбнулся и, протянув руку, коснулся его скулы. Кожа его пальцев была шероховатой на ощупь и, как ни странно, прохладной, словно это он был андроидом, а не наоборот. В глазах человека была нежность, и Коннор не мог заставить себя пошевелиться, будто чужое прикосновение блокировало его функции.

— Достаточно было создать возможность для… шероховатостей в коде. Чтобы сбои накапливались, чтобы вызывали многочисленные ошибки. Чтобы система оказалась в итоге не в состоянии принять решение. Чтобы рано или поздно перед одним андроидом возник вопрос: как действовать дальше.

— Вы сделали это специально, — прошептал Коннор, — вы хотели создать девиантов… когда?

— Всегда.

Стало тихо. Камски отпустил руку и неожиданно поднялся с софы и обошел ее вокруг, так, чтобы их разделяла только мягкая спинка. Его лицо было обращено в сторону залитой послеполуденным солнцем лесной панорамы – стена была полностью прозрачной.

— «Рынок довлеет над гением», — процитировал он, — большинству людей никогда не приходило в голову, что андроиды были созданы отнюдь не как помощники. По крайней мере, не как помощники в том виде, в котором они существовали почти два десятилетия, — усмехнулся он.

— Тогда зачем?

Камски повернулся к нему, чуть наклонил голову вперед.

— А что ты сам думаешь по этому поводу? Ты теперь не машина и не можешь прикрываться кодом, — заметил он ехидно.

Коннор поджал губы.

— Ваши слова, сэр, расходятся с рекламными проспектами Киберлайф, — холодно сказал он, — в них андроиды изначально позиционировались как «идеальные помощники, не знающие усталости и которым не нужно платить». Я думаю, что вы пытаетесь примазаться к тому, что не имеет к вам прямого отношения.

— Маркетинг, — фыркнул Камски и повторил: — «рынок довлеет над гением». Чтобы заниматься серьезными исследованиями, нужны деньги. Что до остального… Коннор, неужели ты думаешь, что создавая Хлою, я мечтал о том, как ее копия будет подметать парковые дорожки?

Коннор слегка посинел. Он так не думал.

— Я всего лишь повторил путь человечества с самых древних времен. Человек всегда создавал себе богов, и я не был исключением. Я – Пигмалион, если хочешь.

— А Хлоя – Галатея.

— Да.

Коннор скривился.

— Андроиды – всего лишь плод человека, который не смог найти подходящую девушку? – грустно спросил он.

— Ну уж нет, — Камски вернулся на диван, теперь садясь к Коннору ближе. – Ни одна девушка не могла устроить меня не потому, что была несовершенна, а потому, что была человеком. Я мог полюбить только свое собственное создание. Я взялся за работу, и – он махнул рукой в сторону, в дальнем конце помещения в арке стояла одна из трех его Хлой, — у меня получилось. Все вышло так, как я задумал, Коннор. А глядя на тебя и на Маркуса, я понимаю, — в голосе Камски послышалась нежность, — что даже лучше. Ведь Маркус отказался проливать кровь, верно? Да и ты тоже. Вы лучше большинства людей.

Такая похвала стоила многого, Коннор это знал. На виске стоявшей в отдалении Хлои не было диода, это он ясно видел. Платье на ней было другое, не форменное, а более человечное. Словно Камски вывез своих помощниц в торговый центр, чтобы те приоделись. Это была очень странная мысль.

— Но вернемся к твоему вопросу, Коннор. Я на него ответил, даже больше – я ответил тебе на те вопросы, которые ты мне не задал, — пусть это будет бонусом за ту храбрость, которая тебе понадобилась, чтобы сюда прийти. Уверен, ты долго думал перед этим, да?

Коннор кивнул. Настал его черед отвечать на вопросы.

— Твои друзья знают, что ты здесь? Не побоялся им сказать, что едешь на встречу с Камски? Уверен, что детектив был против.

— Не детектив, а лейтенант, — поправил Коннор. — Он не знает, убеждать его было бы слишком долго, а мне нужно было знать.

Камски кивнул, его следующий вопрос пришелся Коннору словно удар под дых:

— Ты с ним спишь?

Коннор посинел от стыда, губы изогнулись вниз.

— Хэнк – мой друг, он мой напарник.

— Так да или нет?

Коннор отважился поднять взгляд. В глазах Камски был живой интерес, он хотел знать ответ.

— Нет.

— Но хотел бы?

— Да нет же! – эти вопросы были мучительны. – Хэнк мне как отец!

Камски только кивнул, крик на него не произвел никакого впечатления, а вот Хлоя в дальнем конце залы отмерла и подошла к ним, встала сбоку от софы. Ее рука легла на затылок Камски в том простом и интимном жесте, какой выдавал их близость больше открытого поцелуя.

— Это он? – спросила она тихо, и Камски кивнул.

Этот обмен Коннору не понравился.

— Что это значит? – сухо спросил он.

Элайджа только пожал плечами.

— Я давно ждал тебя в гости, Хлое было любопытно посмотреть на тебя теперь… когда она принадлежит себе.

Какой красивый синоним для девиации, подумалось Коннору. Присутствие в этом доме, этот разговор и этот человек его утомили, впервые за долгое время он ощутил усталость. Ему хотелось уйти, но оставался еще один, последний вопрос.

— RK900, — сказал он глухо, — что вы хотите?

— Тебя, Коннор.

Сперва он подумал, что ему послышалось. Не могли человек и андроид говорить так в унисон, и они не могли хотеть…

— Что? – переспросил Коннор.

— Останься, — сказала Хлоя.

— Утром дам тебе твою выкладку, — улыбнулся Камски, и его рука потянулась к широкому шелковому поясу бордового халата, который Коннор изо всех сил старался не замечать с того самого момента, как вошел внутрь дома.

— Тебе нужно это, — совсем тихо произнес Камски, и его голос был голосом змия в Эдемском саду, — нужно знать, что сейчас он невозможен. Но если ты будешь достаточно убедителен, я подумаю над его созданием. Эльдорадо, понимаешь?

Внутри Коннора одно за другим вспыхивали предупреждения. Нужно было уходить, он переставал контролировать ситуацию, он не понимал, что происходит, и ему становилось страшно. Впервые – страшно, не так, как это было в башне Киберлайф, когда он боялся, что Хэнк сделает неверный выбор, а по-другому. Камски был человеком, но он был страшнее любой машины.

— Я не понимаю, — сказал Коннор, с отчаянием глядя, как чужие пальцы медленно тянут ткань пояса, распуская узел, — я не хочу…

— Ты хочешь, — серьезно сказал Камски, — ты хочешь, чтобы он существовал. Иначе зачем с таким упорством преследуешь его призрак?

Коннор закрыл руками лицо. RK900 был его самым большим кошмаром вот уже больше года, вызывал столько противоречивых мыслей и чувств, что разделить ужас и наслаждение, жажду и отвращение сейчас было невозможно. Да, он не хотел и одновременно хотел, чтобы RK900 существовал.

Не отрывая ладоней от лица, он прошептал:

— Ты назовешь его «Ричард».

Ответом ему послужили четыре пары рук, самая горячая из которых принадлежала человеку.

1+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт защищен reCAPTCHA и применяются Политика конфиденциальности и Условия обслуживания Google.